Я молчал, пока она не перестала плакать.

– Так что же? – спросил я в конце концов.

– Все хорошо, не обращай внимания…

Я взял ее за руку и прижал ее пальцы к своим губам.

– Может быть, это все же неплохая мысль, – сказала она, – что ты должен уехать на некоторое время.

Холодный бриз снова обдал нас ледяной влагой, заставив съежиться.

Руки слегка задрожали. Бриз стряхнул листья с деревьев, закруживших над нашими головами.

– Не преувеличил ли ты свой возраст? – спросила она. – Ну хоть чуть-чуть?

Судя по ее тону, сейчас самым умным было согласиться с ней.

– Да, – я старался, чтобы голос мой звучал как можно более убежденно.

Она улыбнулась мне в ответ, как бы благодаря за это признание.

Вот так мы и сидели, держась за руки и наблюдая за тем, как разворачивается утро. Через некоторое время она начала напевать, почти не открывая рта. Это была печальная песня, насчитывавшая много сотен лет.

Баллада о молодом борце по имени Фамоклос, которого никто не мог победить.

Постепенно тот стал считать себя величайшим из всех живущих тогда борцов.

Он бросил вызов, взобравшись на вершину горы. Поскольку обитель богов была неподалеку, они не заставили себя ждать. Уже на следующий день появился мальчик-калека, верхом на огромном, дикого вида псе. Они боролись три дня и три ночи, Фамоклос и мальчик. А на четвертый день мальчик сломал спину гордецу. Там, где появилась кровь не знавшего поражения богатыря, вырос цветок без корней, с лопатовидными листьями, который стал ползать по ночам в поисках утраченного духа павшего человека. Но дух Фамоклоса покинул Землю, и поэтому эти цветы обречены вечно ползать и искать.

Все это излагалось попроще, чем у Эсхила, но ведь и мы – простые люди, не те, что были некогда – особенно живущие на материке. А кроме того, на самом деле все было совсем иначе.

– Почему ты плачешь? – неожиданно спросила она.