Они уже подъезжали к дому. Она остановила машину, нажала на ручной тормоз и повернулась к отцу. Радостное выражение исчезло с ее лица под его серьезным взглядом.

— Что-то с экспедицией? — спросила она. — Что произошло?

— Думаю, что экспедиция отменяется, Вики, — медленно сказал он. — По крайней мере, для тебя.

— Отменяется? — она смотрела на него с ошеломленным видом. — Что ты имеешь в виду?

— Именно то, что я сказал. На этот раз я не могу взять тебя с собой.

Он стал выбираться из машины. Она осталась сидеть, словно потеряв дар речи, бессмысленно глядя на него. Ее рука автоматически заглушила мотор и положила ключ в карман. Постепенно до нее начал доходить смысл слов, сказанных отцом. Речь шла об археологической экспедиции на Ближний Восток; несколько месяцев она мечтала о ней и готовилась принять в ней участие. Теперь ее отец переменил решение, он не берет ее с собой. Вики в замешательстве покачала головой. Отец открыл дверцу с ее стороны и, сам того не желая, резко произнес:

— Выходи, родная. Давай решим все проблемы в доме. Пойди и собери чего-нибудь поесть, пока я разожгу камин.

— Я все приготовила перед тем, как ехать на станцию, — сказала она упавшим голосом, следуя за ним к крыльцу.

Она механически включила в сеть электрический чайник и вытащила из духовки пирожки, которые еще час назад готовила с таким счастливым видом. Негромкие будничные звуки, которые окружали ее, вдруг показались ей нереальными. Приглушенный стук поленьев, которые отец клал в камин, скрип стула под его телом, тонкое пение чайника у нее в руке. Лишь одно было реальным. Она не поедет. Когда археологическая группа поднимется на борт самолета, чтобы преодолеть первый этап длинного пути, там будут ее отец и профессор Элвис, в то время как она…

Но почему? Почему ее не берут? Она привыкла принимать участие в работе отца, а с тех пор, как три года назад умерла мать, она следовала за ним повсюду — должен же был кто-то за ним ухаживать. Вики не верила, что этот неожиданный удар — дело рук ее отца. Вики не привыкла плакать, но теперь чувствовала, как на глаза наворачиваются слезы, а в горле поднимается комок. Чайник кипел вовсю; Эндрю Харвинг неслышно вошел на кухню и мягко забрал его из руки дочери.