И он печально посмотрел в окно.

- Послушай, - задал я свой главный вопрос, - а почему они такие настырные оказались? Две попытки подряд. Что-то невероятное...

Худорожков подумал, глядя в пол, и сказал:

- Странно, конечно. Видно знали, что я у неё до упора буду. Неужели она же и навела? Вот бля... Нет, в самом деле, ума не приложу...

И он поник головой.

Я вздохнул сочувственно, распрощался и пошёл домой.

* * *

А на следующий день начался совершеннейший бардак и хаос.

Вставши поутру, я собрался и с надеждой на лучшее будущее пошёл на работу. Шёл я, задумавшись, что и положено делать научному сотруднику прославленного НИИГЕОПРОМа в минуты вынужденного безделья, и на середине пути меня окликнул по имени-отчеству незнакомый и встревоженный мужской голос. Я остановился и потоптался на месте, отыскивая источник звука. Ибо шёл я по пустынному месту; справа начинался пологий склон дикой горы, на котором любители собачьего племени выгуливали своих придурковатых питомцев; слева, дымя и газуя, вереницей неслись по асфальту иномарки и изделия отечественного производства.

Одно из таких изделий типа "Жигули" с надписью по бортам "Милиция" стояло у обочины с открытой дверцей; оттуда выпрыгнул молодой человек в шапке и в пальто нараспашку и устремился ко мне. Глаза его были тревожны.

- Минуточку! - прокричал он, перепрыгивая через газон. - Это я вас звал.

Тут он выдернул из кармана красную книжечку с фотографией собственной личности и помахал ею у меня перед носом.

- Оперуполномоченный Суковский, - произнёс он, наскоро улыбнувшись Только не пугайтесь, ради Бога. Вам дальше нельзя идти.

- Куда мне нельзя идти? - довольно глупо спросил я.

Он быстро и внимательно взглянул мне в глаза, определяя, насколько сильно я "поплыл".

- Вы на работу идёте?

Обалдев ещё больше, я помолчал, похлопал глазами, но, в конце концов, признался: