Этот факт очень быстро стал предметом пересудов в толпе родственников и друзей. Гермия всем телом ощущала на себе сочувствующие и ехидные взгляды. Страх, отчаяние, стыд и жалость к себе — все эти чувства накрыли Гермию огромной волной, мешали дышать и двигаться.

Она — эпицентр этих странных и смешных событий — стояла на виду у перешептывающейся толпы и не могла пошевелиться. Какое унижение! Неужели ее жених не придет на свадьбу? Неужели он мог так посмеяться над ней? Так равнодушно отнестись к ее чувствам, к тому, что она испытывает в эту минуту? А ведь Констанс не мог не подумать о ее чувствах…

Слишком хорошо он успел узнать Гермию за время их знакомства.

После часа ожидания Гермия была уже уверена в том, что свадьба не состоится. Она, как ледяная статуя, стиснутая чужими насмешками и корсетом, продолжала стоять на пороге церкви. В ее глазах застыли слезы. Только бы не заплакать, твердила она про себя как молитву, только бы не заплакать…

Когда из черного лимузина, подъехавшего к церкви, вышел Констанс, Гермия уже отказывалась верить своим глазам. На секунду ей показалось, что его фигура в элегантном черном костюме — всего лишь галлюцинация, вызванная нервным перенапряжением. Но это все же был Констанс.

Он легко взбежал по ступеням церкви, обнял невесту и протянул ей букет диковинных цветов. От волнения и горечи Гермия не смогла запомнить их названия. Но тогда ей казалось, что она будет помнить его всю жизнь.

Констанс извинился перед невестой и гостями, объяснив, что опоздал из-за цветов, которые так сложно было найти. Он хотел подарить Гермии букет столь же необыкновенный, сколь она сама. Потому что ни один цветок мира не может сравниться с ней красотой. Именно за этими цветами Констанс уехал вчера и вернулся только сегодня.