Желаю тебе встретить такого мужчину, как мой Голубой, — эх, не сглазить бы! — который должен немедленно починить эту чертову ручку на входной двери, потому что я уже бог знает в какой раз рискую растянуться на полу в прихожей, когда Тося резко открывает мне дверь.
ЗАЧЕМ ЕМУ ТЕНЕРИФЕ?
Борис разлаялся на всю деревню. Значит, возвращается Адась.
— Мама, успокой собаку! — крикнула сверху Тося.
У нее — Якуб, а я — в догадках, чем они там занимаются. Наверняка торчат в Интернете, потому что Якуб скачивает оттуда какие-то программы для аранжировки, и в Тосе неожиданно прорезались необыкновенные музыкальные способности. Пусть уж они сидят вместе в Интернете, чем, например, в ванне, не так ли?
Живи я одна, не надо было бы срываться, бежать во двор встречать Адасика и придерживать Бориса, потому что этот идиот кидается на машину и царапает краску. Я бы спокойно сидела дома как ни в чем не бывало, и никаких тебе лающих собак. Как известно, с мужчиной могут случиться три несчастья: ДТП, смерть и царапина на машине.
Голубой, швырнув мне сумку с помидорами, картошкой и стручковой фасолью, закричал:
— Привет, Тоська! — А меня поцеловал и сообщил: — Если мы хотим поехать в отпуск, то нужно поторопиться, у меня девять неиспользованных дней, и решение мы должны принять в течение двух дней.
— Мы заняты, привет! — отозвалась Тося, словно Голубой намеревался к ней подняться.
Разумеется, я хотела, чтобы в этом году у меня был совершенно нормальный отпуск, и лучше за границей — такой, который заранее планируешь и обсуждаешь сообща (то есть с Адамом), решаешь формальные вопросы, откладываешь деньги или в крайнем случае одалживаешь недостающие, радуешься, что приближается день отъезда, ждешь его все с большим нетерпением и тому подобное. Тося сразу же сказала, что замечательно, если мы куда-нибудь поедем, она с удовольствием останется и присмотрит за домом.