Я открыла окно и задела цветочный горшок, он с грохотом свалился в мойку. Ничего не разбилось, а Адасик, который когда-то давно был такой чуткий, никак не отреагировал на шум. Я могла бы сама упасть в мойку, разбиться, переломать себе все, а он бы и не шелохнулся.
Собственно говоря, какое мне дело до какого-то чертового ледникового периода, который должен наступить чуть ли не завтра? И до Марса? Коли мы пережили солнечное затмение, то, может быть, и с Марсом как-нибудь обойдется! Беспокоит меня совершенно другое. Разве нормально, что он едет в эту опасную Америку? Едет как ни в чем не бывало, а я остаюсь одна как перст с ребенком?
Не годится оставлять женщину одну с ребенком, это безнравственно. Как же я буду жить?
— Почему собака жрет кошачий корм? — Адам вернул меня к действительности.
Борис стоял над пустой кошачьей миской и делал вид, что не понимает, о ком идет речь. Просто уму непостижимо! Улин пес даже близко не подойдет к тому месту, где едят кошки. Хотя оно находится в той же самой кухне, но по диагонали, в противоположном углу. А Борис всегда улучит момент, когда киски что-нибудь оставят, и подъест. Ведь известно, что кошки маленькие и не едят сразу много. Может быть, в моей кухне отсутствует диагональ?
Впрочем, что за вопрос: почему собака ест? А почему бы и нет? Если бы я была собакой и кто-нибудь поставил что-нибудь вкусненькое, я бы тоже съела. К примеру, бифштекс по-татарски с аппетитным маринованным грибком… Или свиную рульку… Но в этом лучше не сознаваться, потому что свиная рулька — еда не для уважающих себя дам.
— Борис! — позвала я пса, спрятавшегося под стол, откуда торчал лишь черный хвост. — Адам тебя о чем-то спрашивает!
Адасик бросил на меня беспокойный взгляд, открыл холодильник и достал вторую банку пива. Борис выполз из-под стола и положил морду мне на колени, а я, конечно, ее прижала.
— Если будешь плохо себя вести, мы запретим тебе смотреть телевизор, — пригрозила я псу. — И не бери пример с папули — никогда, слышишь, никогда не пей двух банок пива подряд, не успев прийти с работы и не сказав ни слова своему любимому существу, обещай…