Я не какая-то взбалмошная истеричка, как может показаться. Просто я попросила Голубого, чтобы он никому не рассказывал о наших дальнейших планах на жизнь, пока мы не решим все до мелочей. И Адась дал слово, хотя при этом, кажется, насмешливо прищурил глаза. Речь шла о всяких пустяках, к примеру, спешить со свадьбой или подождать, пока Адам вернется, и тогда устроить миленькое торжество. Господи, как я обожаю выходить замуж за Голубого!

Он поклялся и добавил:

— Предпринимать какие-либо действия, не сопряженные с риском, — не в моих правилах. — И вынес вердикт: — Решено, я подтверждаю: хочу на тебе жениться.

Но я боюсь сглазить. Я не суеверна, но если о твоих планах становится известно слишком рано, то они могут не осуществиться. А кроме того, если все сорвется — постучу по дереву! — как я тогда буду выглядеть? Как еще раз брошенная женщина? О нет, хотя, впрочем, эта свадьба не так мне и нужна, люди живут с бумажкой и ненавидят друг друга (как мой бывший с Йолей). А мы, пожалуйста, прекрасно живем без всякого принуждения. В жизни все поправимо: даже если когда-то был срыв, потом всегда может произойти что-нибудь хорошее, вот так! Конечно, проще погибнуть от рук террористов, чем выйти замуж после сорока лет, но унывать не стоит: терроризма сейчас столько, что пропорции меняются в нашу пользу. В нашу! Женщин зрелых лет!

Поскольку я хотела сохранить пока все в тайне, то по секрету сообщила только Уле. Ну и Агнешке, потому что она моя двоюродная сестра. И Гжесику, потому что он ее муж, к тому же мужчина, а мне было любопытно, как прореагирует мужик на известие о свадьбе. Реакция Гжесика, впрочем, была, как всегда, следующей: «Расслабьтесь!»