Он умолк, а Мэгги, затаив дыхание, ждала.

– Проходили недели. Я стал задумываться, была ли у меня семья и может ли кто-нибудь рассказать мне о моем прошлом, – продолжал Дилан. – Я спросил у медсестер, навещал ли меня кто-нибудь, когда я лежал в коме? Девушки почему-то занервничали и побежали искать лечащего врача. И тогда я понял, что дела мои плохи...

– Что же все-таки сказали вам доктора? – спросила Мэгги. В голове у нее билась лишь одна мысль: он был в коме. Понемногу ее все больше охватывали страх и смятение. Она представляла себе, каким беспомощным и растерянным был Дилан, не зная, кто он и где находится.

– Они мне сказали... – голос его сломался, – что у меня была тетушка, единственная моя родственница...

У Мэгги сжалось сердце.

– Но она... – Встретившись с серыми, полными боли глазами Дилана, Мэгги тут же умолка.

– Умерла? – закончил за нее Дилан.

Мэгги кивнула.

– Однако вы все же кое-что помните, – осторожно сказала Мэгги, но, заметив, как натянулась кожа на скулах Дилана и в его глазах появилась боль, прикусила язык.

– Я ничего не помню, – возразил Дилан, сдерживая гнев в голосе.

Мэгги долго смотрела на него. То, что он так долго пытался ей втолковать, постепенно доходило до ее сознания.

– То есть вы не можете вспомнить, что ваша тетя и мой отец погибли в автокатастрофе? Вы не помните, как приехали на их похороны? Вы не помните... – Мэгги в отчаянии умолкла.

– Я не припоминаю ни единого факта или события из моей жизни... Ничего! – Дилан старался подавить чувство безысходности, заставляющее его жалеть себя.

– Но... врачи... Они обещают вам, что когда-нибудь все это уладится?..

Дилан снова опустился в кресло, лицо его стало замкнутым.

– Никто из врачей и специалистов, к кому я обращался, не говорил со мной откровенно и прямо!

– Вы опасаетесь, что память не вернется к вам? – взволнованно спросила Мэгги.