Мэгги Фейрчайлд, закрыв за собой дверь приемной доктора Уитни, сошла на тротуар и на мгновение задержалась, ослепленная красотой солнечного летнего полудня.

Доктор только что заверил ее в том, что с ней все в порядке, но какая-то тревога не покидала Мэгги. Важное событие – рождение ребенка – должно случиться 22-го июня, менее чем через месяц. Сделав глубокий вдох, она по привычке коснулась своего живота, ожидая ответного толчка.

– Пойдем-ка домой, – уже успокоенно сказала она, почувствовав желанный отклик, и присоединилась к группе туристов, собиравшихся пересечь улицу. Свернув за угол на Индиго-стрит, Мэгги неожиданно столкнулась с кем-то и, охнув, испуганно отпрянула назад. Но сильные руки поддержали ее.

– Прошу извинить меня.

Услышав глубокий мужской голос, Мэгги замерла от изумления. Ее сердце учащенно забилось, когда она вгляделась в знакомое красивое лицо. Перед нею стоял Дилан О'Коннор, тот самый человек, с кем она простилась восемь месяцев назад и кого с тех пор не видела ни разу, да и не надеялась больше увидеть. Тот, кто, увы, был отцом ребенка, которого она носила под сердцем...

– Дилан?

Это имя Мэгги произнесла почти шепотом. Но боль пронзила ее сердце, когда она увидела недоумение в глазах мужчины.

Услышав свое имя, произнесенное незнакомой женщиной, Дилан пытливо всматривался в ее удивленное лицо. Но сердце все же дрогнуло. Неужели в его памяти может что-то еще всколыхнуться? Врачи были против поездки Дилана в Грейс-Харбор, маленький курортный городок на ветреном взморье в Орегоне. Но желание пробить хотя бы щель в захлопнувшейся двери своей памяти в совсем недалекое прошлое заставило Дилана использовать любую возможность что-то вспомнить.