То, что первый попавшийся ему в этом городе человек узнал его, вселяло надежду. Но, как всегда, вспыхнув, надежда тут же погасла.

– Откуда вы знаете меня? – почти в отчаянии воскликнул он, впившись взглядом в Мэгги. Но тут же заметил, как что-то, похожее на радость, в глазах незнакомки сменилась испугом и недоверием.

Потрясенная Мэгги не ответила ему. Он, видимо, разыгрывает ее? Однако в его глазах не было ни улыбки, ни иронии, ни даже намека на то, что он узнал ее.

– Вы не помните меня? – с трудом, дрожащими губами вымолвила Мэгги.

В серых глазах Дилана сначала появилась растерянность, затем раздражение и, наконец, глубокое отчаяние.

Прежде чем он открыл рот, чтобы объяснить, Мэгги уже знала, что сейчас услышит, и от острой боли у нее перехватило дыхание.

– Нет... простите, мне очень жаль... – как-то заученно произнес Дилан. Сколько раз он повторял эти слова в последние четыре месяца!

Что же теперь делать? Есть ли у него хоть какой-то шанс? Не лгать же ей, в конце концов! Дилану отчаянно хотелось что-то сказать незнакомке... что-то вспомнить...

Нет, Дилан не знал ее. Он ничего не помнил о ней.

Врачи в военном госпитале в Сан-Диего убеждали его, что он счастливчик – ему повезло, он остался жив. Если бы не крепко застегнутый ремень безопасности, то грузовик, врезавшийся в его машину, запросто мог бы увеличить и без того удручающую статистику дорожных происшествий в штате Орегон.

Дилан провел в госпитале четыре месяца. Лежал в коме, не сознавая ни кто он такой, ни где находится. Его память, его прошлое, по сути вся его жизнь были стерты, словно их и не бывало.