Через три дня их поженил тот самый судья, у которого гостил Крейг, и после короткого медового месяца новоиспеченный муж привез молодую жену в город, где он родился и прожил всю жизнь…

Но что в действительности скрывалось за этой маской безукоризненной вежливости, которая никогда не покидала лицо Крейга? Что он подумал, когда прошло первое опьянение любви и он начал смотреть на жену не только собственными глазами, но и глазами матери и друзей?

О нет, он никогда не делал ей замечаний. Но часто Бритт замечала, как муж наблюдает за ней с несколько удивленным выражением лица, как будто не понимая, что, черт возьми, делает в его доме эта женщина. А когда она спрашивала, о чем он думает, Крейг обычно пожимал плечами или отговаривался тем, что обдумывает возникшую на работе проблему.

А вот его мать и не думала скрывать неудовольствия по поводу женитьбы сына. Раньше Бритт всегда с юмором относилась к анекдотам о тещах и свекровях, считая, что многое в них надумано. Она до сих пор искренне полагала, что большинство женщин стремится поладить с избранницами своих сыновей. Но поведение Юнис медленно и неуклонно разрушало в ней эту уверенность, причем бороться с этим было невозможно, все равно, что пытаться разрубить паутину — как ни бьешься, запутываешься в ней еще больше.

Бритт прекрасно отдавала себе отчет в том, что происходит, но была бессильна что-либо изменить. Раз или два она пыталась возразить Юнис, но свекровь тут же отвергала эти возражения, давая понять, что невестка ведет себя как неразумное дитя. Бритт ничего не оставалось, как удалиться с поля боя. Но так продолжалось до прошлой недели.