Как ни странно, но с той поры Бритт в самом деле почувствовала себя лучше. Она кое-чему научилась, если так можно выразиться, поняла, кто она такая. Если Юнис была признанной главой добропорядочной старинной семьи, испокон веков проживающей в этом городке, если Стефани своей внешностью и статью напоминала породистую лошадь, то она, Бритт — это скорее скромный выносливый пони, уверенно семенящий своей дорогой.

А что же Крейг? Что он подумал, когда она решительно отвергла гардероб, подобранный его матерью? Что его жена не умеет быть благодарной? Или что плебейское происхождение рано или поздно все равно даст себя знать? Для Бритт это так и осталось загадкой. Он лишь однажды упомянул об этом — после того как Стефани изрекла свою очередную колкость, язвительно похвалив Бритт за то, что та так мало тратит на наряды. В тот же день вечером Крейг как бы невзначай заметил, что он неплохо зарабатывает, а значит, у его жены нет никаких причин экономить на своем гардеробе.

Но ведь когда они только познакомились, Бритт была счастлива, если ей удавалось купить хотя бы одно платье в год. И Крейга, должно быть, вполне устраивала внешность девушки, которую он впервые увидел на беговой дорожке в парке Сиэтла…

Внезапно самообладание покинуло Бритт, и она снова почувствовала боль, которая не покидала ее уже несколько дней. Конечно, тогда, во время их головокружительного романа, Крейг видел ее не в своем привычном окружении — рядом с семьей и друзьями. И Бритт в очередной раз подумала, что их брак был не поддающимся логике отклонением в его обычно упорядоченной жизни.

Крейг Дуглас приехал в Сиэтл на каникулы и остановился у старого друга своего отца, отставного судьи. Они познакомились на беговой дорожке небольшого парка, расположенного неподалеку от квартиры, которую Бритт снимала вместе с подругой. Крейг наткнулся на нее как раз в тот момент, когда она растирала колено, ушибленное во время падения. Отведя девушку домой и удостоверившись, что с ней все в порядке, он спросил, не согласится ли она вечером поужинать с ним.