Поразительные глаза Филиппа всегда смотрели холодно и неприветливо, улыбка появлялась на красивых губах лишь в тех редких случаях, когда ее вызывал чей-нибудь промах, тонкие черты придавали лицу выражение безжалостности и отчужденности, которое пугало. Внешность его источала сексуальность, подобно тому, как магнитное поле источает электрические заряды, но Одри вполне могла гордиться, что оставалась единственной из всех работающих в банке женщин, обделенной вниманием Филиппа Мэлори. Стоило этому парню просто повести бровью, и представительницу прекрасного пола бросало в жар.
С опозданием заметив, что молчание затянулось, Одри прервала свои размышления и подняла глаза. Зрачки ее расширились от ужаса, а сердце бешено заколотилось, когда она увидела, что лицо босса искажено недовольством, а сам он бесшумно кругами ходит вокруг нее, сверля глазами.
– Что-то не так? – сбитая с толку столь странным поведением, выдавила из себя Одри.
– Что тут может быть так? – Он еще больше помрачнел, и Одри втянула голову в плечи. – Выпрямись… перестань горбиться! – тут же приказал он.
Покраснев, Одри подчинилась. У нее немного отлегло от сердца, когда Филипп отошел и присел на край своего письменного стола, где царил безупречный порядок.
– Помнишь ли ты условия подписанного тобой контракта о приеме на работу?
Одри напрягла память, но затем виновато покачала головой. За один день ей пришлось заполнить и подписать бесчисленное количество форм.
– Ты не потрудилась изучить контракт, – скривив губы, сделал заключение Филипп.
– Мне так была нужна работа… я подписала бы что угодно.
– Но если бы ты прочитала, то знала бы: наличие долгов – повод для немедленного увольнения.
Побледнев, Одри в ужасе уставилась на босса. Филипп, подобно акуле, заметившей добычу и готовящуюся к последнему броску, смотрел на нее, затем молча протянул лист бумаги, который Одри взяла дрожащей рукой. Сердце ее ушло в пятки, она судорожно хватала ртом воздух: перед глазами плыли те же имена и суммы, что преследовали ее ежечасно, и от этого все переворачивалось внутри.