– Служба безопасности в ходе регулярной проверки всех служащих банка выявила это сегодня утром, – невозмутимо сообщил Филипп.

– Вы меня увольняете, – пошатнувшись, высказала догадку Одри.

Резким движением Филипп схватил стул и поставил его рядом с девушкой.

– Присядьте, мисс Флетчер.

Одри без сил опустилась на сиденье. Она ждала неминуемых расспросов, каким образом занимающая столь малозаметное положение служащая банка ухитрилась наделать долгов, выражающихся ошеломляющими цифрами. Одри с готовностью объяснила бы, как в результате череды недоразумений, а вовсе не по ее вине возникла подобная ситуация.

– У меня нет ни малейшего желания выслушивать слезливую историю, – вновь присев на край письменного стола и расслабив мышцы своего сильного поджарого тела, предостерег ее Филипп.

– Но я хочу объяснить…

– Нет необходимости. Подобного рода долги сами за себя говорят. У тебя замашки особы, предпочитающей жить не по средствам и устраивать праздники…

Сжавшись от сознания того, что ему известно все об этих числящихся за ней постыдных долгах и о ее не менее постыдной неспособности оплатить их, Одри вновь попыталась объясниться:

– Нет, мистер Мэлори. Я…

– Если ты еще раз прервешь меня, то помощи от меня не жди, – ледяным тоном оборвал ее Филипп.

Не до конца поняв смысл сказанного, Одри, недоуменно уставившись на него, воскликнула:

– Помощи?!

– Я готов предложить тебе другую работу.

В полном замешательстве Одри хлопала ресницами.

– Если ты возьмешься сыграть отводимую тебе роль, она потребует от тебя полной отдачи.

Окончательно сбитая с толку, но готовая ухватиться за малейшую возможность сохранить работу, подобно тому, как утопающий хватается за соломинку, Одри яростно закивала.