– Я не боюсь трудной работы, мистер Мэлори.

Очевидно, он клонит к тому, чтобы понизить меня в должности. Хотя куда уж ниже? Одри терялась в догадках. Пошлет мыть полы?

Филипп с улыбкой посмотрел на нее.

– У тебя не та ситуация, чтобы отвергать мое предложение.

– Я знаю, – униженно согласилась Одри, вздрогнув от мысли, что всегда испытывала неприязнь к этому человеку.

Очевидно, она заблуждалась относительно характера Филиппа Мэлори. У него есть законное право уволить ее, но он, похоже, не прочь предоставить ей шанс. И пусть это означает, что придется мыть полы, ей следует от всего сердца поблагодарить его и согласиться.

– Максимилиану стало хуже.

Одри, приведенная в еще большее замешательство резкой сменой темы разговора, пробормотала:

– Судя по тому, что он писал, он еще не вполне оправился от приступов боли в груди, мучивших его весной.

Филипп помрачнел.

– Сердце его слабеет с каждым днем.

Эта новость стала последней каплей, переполнившей чашу выпавших на долю Одри неприятностей. Слезы покатились из глаз, и она полезла в карман за платком. Но ужасное известие о болезни Максимилиана прояснило причины столь необычного для Филиппа Мэлори долготерпения и его явное желание оставить ее в банке, пусть и в другом качестве.

Возможно, он не одобряет моих действий, возможно, ему не по душе моя дружба с Максимилианом Чезлвитом, но он с уважением относится к привязанности своего крестного отца ко мне. Видимо, поэтому он и не собирается вышвырнуть меня.

– Максимилиану в его возрасте не приходится рассчитывать на долгую жизнь, – заметил Филипп, всем своим видом давая понять, что ее слезы ничего, кроме раздражения, у него не вызывают.

Постаравшись взять себя в руки, Одри высморкалась и несколько раз глубоко вздохнула.

– Он приедет в Лондон этим летом?

– Сомневаюсь.

Выходит, я больше никогда не увижу Максимилиана, с ужасом и болью думала Одри. Мои отчаянные попытки расплатиться с долгами Стеллы делают поездку во Францию столь же нереальной, как полет на Луну.