Прозвучал звонок стоящего рядом с ее кроватью телефона, и Одри сняла трубку.

– Я хочу, чтобы через десять минут ты была в гостиной, – сказал Филипп.

– Еще немного, и вы меня бы не застали. Я уже собиралась уходить к Келвину, – бодро сообщила Одри. – Черт, потребуется время, чтобы привыкнуть к этим каблукам! – воскликнула она, споткнувшись на пороге гостиной и схватившись за дверную ручку, чтобы устоять на ногах.

Филипп, поднесший к губам бокал с коньяком, замер. Одри тоже превратилась в соляной столб: в смокинге Филипп выглядел убийственно привлекательным. Но и Филипп почему-то тоже уставился на нее, и, смущенная этим обстоятельством, Одри покраснела и забеспокоилась.

– Это надолго? Я не хотела бы разминуться с Келвином.

– Маловероятно, что он тебя ждет. – Глаза Филиппа скользили по блузке Одри, затем переместились на юбку, подчеркивавшую тонкость талии, после чего остановились на изящных щиколотках стройных ног. – Вот ведь дура! – вырвалось вдруг у Филиппа. – Я же ей объяснил, что от нее требовалось! Ты выглядишь черт знает как! Вырез на блузке чересчур глубокий. Юбка слишком короткая.

В явном замешательстве Одри уставилась на него.

– Юбка всего на три дюйма выше колена…

– Совершенно неприемлемо для Максимилиана, и уж совсем не годится, чтобы в таком виде заниматься стиркой барахла Келвина, – с издевкой объяснил свое недовольство Филипп.

– Я хотела похвастаться перед ним обновками…

Филипп недоуменно поднял брови, и Одри, устыдившись своего мелочного тщеславия, густо покраснела. Почувствовав себя безвкусно вырядившейся и в то же время полураздетой, она отбросила ярко рисуемую воображением картину того, как Келвин, увидев ее в новом обличии, тут же поймет, что она именно та женщина, которая нужна ему. Одри вдруг почувствовала, что даже благодарна Филиппу за критику. Она наденет свою обычную одежду и удалит с лица косметику – вовсе незачем показывать Келвину, что она старается ему понравиться. Это может отпугнуть его и нанести непоправимый ущерб их дружбе.