– Ты долго ухаживала за мачехой? – Выслушав подробный ответ, Филипп мрачно заметил: – Довольно большой отрезок твоей жизни.

– Но я вовсе не жалею.

– Я должен извиниться перед тобой, – твердо сказал Филипп.

– Это не столь важно. Ничего иного, кроме всяких гадостей обо мне, вы и подумать не могли. Просто ваш мозг так устроен, – великодушно произнесла Одри. – Вам удалось найти Максимилиана?

– Нет… насколько я понял, он блуждает где-то по окрестностям. – На лице Филиппа явно отражалось беспокойство.

Одри решила, что сейчас самый подходящий момент вернуться к щекотливому вопросу о проживании в одной комнате.

– Филипп, мне кажется, что Максимилиану вовсе не понравится, если, вернувшись домой, он обнаружит нас ночующими в одной спальне…

– Не смеши меня! – Филипп беспечно отмахнулся. – Мы не в средние века живем.

– Максимилиан как глубоко верующий человек придерживается весьма строгих взглядов, – мягко заметила Одри, понимая, что Филиппу наверняка это хорошо известно. – Я ничуть не сомневаюсь, что он придет в ужас, узнав, что мы остановились в одной комнате.

Филипп раздражено посмотрел на нее.

– Ты и понятия не имеешь, о чем говоришь. Максимилиана никогда не интересовала моя личная жизнь.

Одри знала, что укрепившаяся за Филиппом репутация повесы всегда доставляла Максимилиану массу беспокойств, но он, видимо, так и не осмелился признаться в этом крестнику. Действительно, трудно представить, чтобы Максимилиан, благоговевший перед Филиппом, мог в чем-то его упрекать.

Филипп вновь взял телефонную трубку, давая понять, что разговор окончен.

– Мне все же не совсем удобно находиться с вами в одной спальне, Филипп, – набравшись храбрости, продолжала упорствовать Одри, внутренне содрогаясь от перспективы провести с ним ночь даже в одной комнате, не говоря уж об одной постели.

– Перестань, Одри. Я лучше тебя знаю Максимилиана. Представь, что на моем месте Келвин, – предложил Филипп, хитро подмигнув.