Дни проходили страшно монотонно, однако это несколько смягчило его гнев и уменьшило боль. Вскоре наступила суббота, и приехала Рей. Выглядела она прелестно. Легкое белое хлопчатобумажное платье, на котором были вытканы фиолетовые и нежно-зеленые листочки, удивительно шло ей. Ее глаза сияли, улыбка была теплой.

Она бросила на Патрика осторожный взгляд, пытаясь определить его настроение.

— Готов?

Он кивнул ей и сел рядом, предварительно бросив на заднее сиденье машины новый чемоданчик, куда упаковал свои вещи. Они поехали. Спустя некоторое время молодые люди были уже на дороге, ведущей к итальянской границе. Рей вела машину искусно и осторожно, что не мешало ей размышлять вслух по поводу иллюстраций следующего сборника рассказов.

Они подъехали к границе и стояли в очереди около получаса, чтобы пересечь ее.

— На границе в субботу всегда многолюдно. Конец недели — самое худшее время для подобного мероприятия, — сказала Рей, а затем спросила небрежно: — Что ты собираешься делать после того как мы окончим работу над книгами? Вернешься жить в Йорк?

Патрик покачал головой, не глядя на нее. Он хотел быть за тысячу миль от чего-либо, что могло напомнить ему о Лауре.

— Что же ты будешь делать? — настаивала Рей.

— Я думаю, что мог бы осесть в Италии.

Он почувствовал, как Рей вздрогнула от удивления, и поймал ее быстрый взгляд, искоса брошенный на него. Рей не ожидала такого ответа. Ну и хорошо. Он имеет в виду, что в будущем будет непредсказуемым и способным на неожиданные поступки, и вообще, хочет начать все сначала.

Чуть позже они проехали через границу и поехали по автостраде к Бордиджьере, затем повернули вниз по холму от Старого города к морю. Остановившись около высоких металлических ворот, Рей высунулась из машины и вставила металлическую пластинку с номером в панель. Ворота, снабженные электроникой, распахнулись, и они поехали по тенистой дорожке, обсаженной кипарисами и оливковыми деревьями.