— Разве я не приказывал, чтобы вы никого не впускали в дом? — Эшби орал так, что крысы — если бы таковые имелись в доме — наверняка в ужасе разбежались бы по щелям.

Разъяренный Эшби взбежал по ступеням, еле слышно ругаясь. Черт бы побрал эту девчонку! Ну зачем она вновь ворвалась в его жизнь?

Спешащий следом за хозяином Фиппс, запыхавшись, произнес:

— Она угрожала мне расправой, милорд!

Эшби развернулся столь резко, что дворецкий едва не скатился вниз по лестнице.

— И еще одно… Разве я не приказывал, чтобы шторы были опущены?

Фиппс, с трудом переводя дыхание, схватился за перила.

— Приказывали, милорд. Но ведь я не мог пригласить мисс Обри в темную комнату.

— Начнем с того, что ты вообще не должен был впускать ее в дом… надоедливый проныра! — Ощущая бешеную пульсацию в висках, Эшби поднялся на второй этаж и направился в спальню. Ему просто необходимо было… совершить что-нибудь экстраординарное, например, разбить что-нибудь, чтобы стереть из памяти образ Изабель Обри, стоящей перед ним в круге солнечного света. Господи, как же она изменилась! Он едва узнал ее. Юная Иззи была настоящей куколкой с сияющими глазами и пестрыми лентами в волосах. А молодая женщина, которая только что говорила с ним… едва не разбила ему сердце. Источая ауру женственности, она, подобно солнечному лучу, осветила его гостиную. Черт, черт, черт! Эта девушка заставила его почувствовать себя ни на что не годным древним стариком с трясущимися руками, в то время как он желал только одного — завершить поцелуй, начатый той памятной ночью семь лет назад.

Эшби сорвал с лица маску и швырнул ее через плечо, зная, что неотступно следующая за ним «тень» непременно ее подхватит.

— Есть какая-то особенная причина, по которой ты ходишь за мной по пятам? Уверяю тебя, я вполне способен ориентироваться в доме.