— Да, я заботился о нем, — произнес Эшби, хотя оба знали, что Изабель обращается к псу. — Гектор дважды спас мне жизнь. Мы почти братья. — Он подал Изабель руку.

С гулко бьющимся сердцем Изабель вложила руку в большую теплую ладонь графа и позволила ему помочь ей подняться. Они стояли совсем близко в полумраке, создаваемом тяжелыми шторами.

— Мне жаль, что так случилось с Уиллом, — угрюмо произнес Эшби. — Я обещал, что привезу его домой в целости и сохранности, но не смог.

— Мне тоже, — тихо ответила Изабель. — То, что с вами произошло под Ватерлоо, ужасно.

— Сорорен, — выдохнул граф. — Я потерял лицо в местечке Сорорен.

— Это произошло четыре года назад. — Изабель узнала о ранении Эшби, когда люди начали судачить о нем, называя его Монстром из Мейфэра. — Уилл никогда не говорил…

— Что я стал омерзителен? Уилл был святым. Он никогда не распускал сплетен о друзьях. Он заставлял их чувствовать себя людьми, даже когда в них человеческого уже не оставалось.

Изабель смотрела в горящие мукой глаза графа, и ее сердце наполнилось состраданием.

— Лорд Эшби, вы самый добрый, самый благородный и самый великодушный человек из всех, кого я когда-либо встречала. Я не верю, что вы могли стать бесчеловечным.

— Вы были бы удивлены.

Резкие слова графа заставили Изабель передернуться.

— Я знаю, что такое отчаяние и безысходность, милорд, но, помогая людям, менее удачливым, чем я, я обнаружила, что человек способен исцелиться.

Эшби с минуту молчал.

— Ну и какой же помощи вы ждете от меня?

Тон, каким был задан вопрос, вовсе не гарантировал содействия, но граф, по крайней мере, проявил интерес.