Бесшабашный и впечатлительный, с пристальным взглядом черных глаз – самый неотразимый из всех, кого она знала. Джордан был настолько красив, что казался Джини принцем, сошедшим со страниц сказки. Глаза встретились с глазами, и когда он легкими большими шагами направился к ней, ей почудилось, будто что-то толкнуло ее к нему.

– Вы, должно быть, Джини, – заговорил он низким певучим голосом, от звуков которого таяло все внутри. От него веяло силой и одновременно добротой.

– Да.

Она посмотрела ему в глаза, и когда он медленно и мягко улыбнулся, эта улыбка так изменила резкие черты его лица, придав ему выражение глубокой нежности, что Джини поняла: течение всей ее жизни неожиданно изменилось.

– Вы очень красивы, – сказал Джордан, и она вдруг обрадовалась, что перед свиданием много времени уделила своей внешности.

– Вы тоже, – выпалила она, потому что у нее не нашлось готовых фраз, чтобы выразить, что она имеет в виду. Язык будто прилип к гортани. Она готова была провалиться сквозь землю.

Джордан удивленно рассмеялся.

– До сих пор мне такого никто не говорил. Видите ли, принято, чтобы это говорил мужчина.

Джини проглотила комок в горле.

– Наверно, так и есть, но я не много знаю о том, что принято.

– Вы говорите, что они красивы, всем, с кем впервые встречаетесь? – спросил Джордан, и опять на губах у него заиграла неотразимая улыбка.

– Я… я не знаю.

– Неужели их было так много, что вы даже не помните? – мягко поддразнил он.

От этого вопроса она смутилась еще сильнее и ощутила боль и восторг одновременно. Это мучение и этот восторг наполнили сердце надеждой и страхом.

Позже, вспоминая тот вечер, Джини думала, что только раз в жизни испытываешь ужасную незащищенность первой любви.

Джордан обнял ее за талию, как будто Джини стала его собственностью, и она ощутила тепло его рук. Этот обычный в студенческой среде жест показался ей необычайно интимным, как ласка возлюбленного. Девушка быстро перевела дух, точно тонула в водовороте опасности и острого наслаждения.