— Да, в авиации, хотя и не в строевой службе: заведует маскировочной частью в министерстве.

— Прентис… — задумчиво повторил майор Рэнсом. — Послушайте, а ваш отец — это случайно не Саймон Прентис?

Фенела улыбнулась:

— Он самый.

— Потрясающе! Ведь это весьма знаменитая личность! Кто бы мог подумать, что Саймон Прентис обитает в таком скромном уголке?! Я почему-то был убежден, что у него своя мастерская в Лондоне.

О, он давным-давно забросил ее, уже несколько лет назад, — объяснила Фенела. — Не выносил уличного шума, толпы и тесноты, вот и купил этот домик: вначале всего лишь ферму, а пристройку уже потом приспособил под мастерскую. Снаружи здание может показаться довольно большим, но это обманчивое впечатление, именно из-за пристройки. На самом деле жилая часть дома крайне мала. Если хотите, я вам все покажу.

— Будьте добры, если можно! — сказал майор Рэнсом. — Вы должны понять, мисс Прентис, что больше всего на свете мне претит вторгаться в дома людей против их воли. Но разве это от меня зависит?! Надо же нам где-то спать…

— Разумеется.

Фенела вывела его из гостиной в маленький холл, где дубовые балки тянулись под потолком, и открыла дверь, ведущую направо.

Строение, служившее мастерской Саймону Прентису, оказалось амбаром позапрошлого века, волшебным образом преображенным; где только возможно, обитым дубовыми досками. Окна, расположенные по обеим сторонам помещения, умудрялись пропускать максимум света, оставаясь при этом совершенно незаметными на пространстве стен. Покрытый лаком пол был устлан ковриками нежной расцветки. По соседству с широким сводом камина располагалось множество больших и уютных кресел, а на мягкие диваны так и манило прилечь… Как и следовало ожидать, здесь же находился и подиум

— Здесь просто отлично! — невольно вырвалось у майора Рэнсома.

— Мой папа совсем не похож на других художников, — сказала Фенела. — Он любит работать, когда все домашние толпятся рядом.