— Ей-богу, удивительно приятное место! — не переставал восхищаться майор. — Надеюсь, мне посчастливится познакомиться с вашим отцом. Для меня это большая удача — ведь я его давний поклонник и горжусь, что одна из его работ находится у меня.

— Которая? — с любопытством осведомилась Фенела.

— «Смеющаяся девушка». В тридцать шестом считалась лучшей работой года.

— О, помню, помню, — ответила Фенела. — Айниз позировала для этой картины. Сразу после этого папа женился на Айниз.

Фенела говорила спокойно и бесстрастно, но майор Рэнсом искоса смерил девушку быстрым, внимательным взглядом, прежде чем заявить:

— А она действительно очень красива; никогда раньше не случалось видеть волосы такого удивительного цвета.

— Да, папа всегда выбирает рыжеволосых натурщиц. Впрочем, скорее всего, вы и сами знаете.

— Да, это общеизвестно, — отвечал майор Рэнсом. — Но я думал, может, просто слухи?

— О нет-нет, чистая правда! — заверила его Фенела. — Папу всегда восхищают именно рыжеволосые женщины. Я и My в этом смысле оказались для него страшным разочарованием.

— My? — не понял майор.

— Моя сестра. Она сейчас в школе, вернется к чаю.

— Я и понятия не имел, что у Саймона Прентиса есть семья, оттого и любопытствую.

— Да, и в некотором смысле немалая. Ну а теперь вы, наверное, хотите взглянуть на спальни?

Фенела повела его наверх. Как она и говорила, дом оказался маленьким, но при этом просто очаровательным! Все спальни имели скошенные потолки, окошки с частым переплетом открывались наружу под островерхими козырьками мансард, откуда дом и получил свое прозвище Фор-Гейблз, что значит «четыре островерхих козырька».

— Спальня Саймона Прентиса находилась в передней части дома: самая большая и более роскошная по сравнению со всеми остальными комнатами, она вдобавок имела смежную ванную. А в остальных двух спальнях — поменьше, с недорогой мебелью — обитали Фенела и ее сестра. В задней части дома располагались две детские комнаты и небольшая спальня, увешанная фотографиями футбольных и крикетных команд.