Чтобы нарушить молчание, Гизела спросила, знает ли ее собеседник, где расположена упомянутая ею деревня. Оказалось, что не только знает, но даже бывал там. Более того, они с сыном едут в те же края. Девушка опять была тронута теплотой его голоса и доброжелательностью, сквозившими в каждом слове.

Неожиданно разговор свернул в странное русло.

— Путь более далекий, чем я думала, — заметила Гизела. — Пожалуй, мне действительно стоило бы переодеться. Но я, честно говоря, не знаю, где и как это сделать. Не могу же я устраивать стриптиз перед папой и сыном. Тем более что папа такой красивый мужчина. — Сделав это добавление, девушка слегка покраснела.

— Попробуйте поверить одинокому мужчине. Сын пока не в счет. Я обеспечу вашу безопасность... и даже не стану подглядывать. Не думаю, чтобы кто-нибудь еще завернул в этот уголок в ближайшее время.

Вилли был доволен тем, как развивались события. Он делал верные шаги в направлении намеченной им цели. Однако у него промелькнули сомнения в том, правы ли были ее недоброжелатели, описывавшие девушку как легкомысленное, чуть ли не распутное создание. В ней скорее чувствовалась какая-то природная чистота, известная доля наивности и несомненная доброжелательность в восприятии окружающего.

Он услышал не без удивления фразу, которую произнесла девушка.

— Мне бы не хотелось, чтобы какой-нибудь бездельник, случайно заглянувший сюда, обвинил вас в насильственных действиях.

Вилли был поражен.

— О чем это вы?

— Люди очень любят истолковывать все в худшую сторону. Представьте себе, семейная пара застает в этом укромном уголке полураздетую девушку и красивого мужчину. Доброжелатели разворачивают свой автомобиль и мчатся к первому полицейскому патрулю. Там, задыхаясь от волнения, рассказывают о том, что увидели на стоянке или что могли увидеть. Полицейские, ведомые чувством долга и человеческим любопытством, несутся сюда. И тогда вам могут понадобиться долгие объяснения... Мне не хотелось доставлять вам такую неприятность.