— Да полно вам! Во-первых, ничего подобного не произойдет. А во-вторых, я ведь совершенно посторонний для вас человек, так зачем вам беспокоиться о моей репутации?

— Вы, прежде всего, очень добрый человек. — Гизела сказала эти слова теплым тоном и удивилась, заметив, как затвердело после ее фразы это красивое мужское лицо. Разве она произнесла что-то обидное для него?

— Значит, вы разговариваете со мной именно поэтому? А если бы я был жестоким агрессивным самцом, вы не стали бы иметь со мной дело?

Гизела немного искусственно улыбнулась. Ее пробила дрожь от мысли о том, что мог бы быть и такой сценарий.

— Прежде всего, вы не одинокий самец, — решительно сказала она. — С вами Петер, вы — отец!

Вилли не сдавался.

— Мало ли было в истории человечества мужчин, которые, будучи примерными отцами, проявляли агрессивность и жестокость в отношении других людей и особенно женщин?

Гизела, не веря в то, что он говорит все это серьезно в применении к ней, подумала: наверное, даже счастливо женатые мужчины время от времени хотят казаться опасными для представительниц прекрасного пола.

— Я прекрасно вижу, как вы относитесь к сыну. Так вести себя недобрый человек просто не мог бы.

Девушка повернулась и направилась к машине. Открыв багажник, она вынула оттуда дорожную сумку и уселась на заднее сиденье своего небольшого автомобиля. Стала переодеваться.

Порядочно ли я поступаю, стремясь нанести удар своему врагу, приручив его дочь? — подумал Вилли. Впрочем, уместно ли вообще это понятие в подобной ситуации? Думал ли проклятый Дорман о возможных последствиях, садясь за руль в таком состоянии? Лицо погибшей жены явилось его мысленному взору, и Вилли отбросил свои колебания. Все должно пойти так, как он задумал.