Однако физические чувства побеждали моральные соображения и предубеждения. Коснувшись горячего тела девушки, он уже почти не контролировал свои поступки.

— Зачем вы делаете это? — Голос Гизелы дрожал, но страха в нем не было. Какое-то наваждение: овечка мечтает, чтобы волк полакомился ею. Как безумный, он стал покрывать лицо и плечи девушки страстными поцелуями. — Разве можно так? — бессильно шептала она.

Гизела не могла понять мотива действий этого мужчины. А сопротивляться у нее не было сил. Девушке было страшно и сладко одновременно. Что-то подсказывало ей, что этот великолепный самец не опасен, что бы он там ни кричал. А на него нашло какое-то затмение.

— У меня нет сил сдерживаться, — почти рычал Вилли. — Да и зачем? Ты мне многое должна! Считай меня Джеком-потрошителем! Но я не могу тебе не нравиться!

Сумев собрать свою волю в кулак, Гизела спросила:

— Почему вы думаете, что нравитесь мне? Вы слишком самонадеянны...

Откинув характерным движением головы волосы со лба, Вилли провокационно поинтересовался:

— Ты хочешь сказать, что тебе противно, когда я тебя целую? Я заметил, как тебе «не нравятся» мои поцелуи!

Лицо Гизелы пылало и от его поцелуев, и от стыда за собственную беспомощность.

— Не буду врать, ваши поцелуи сладки. Но дело не в этом! Я хочу поблагодарить вас за урок. Последний раз в жизни я доверилась кому-то! Никак не ждала от вас такого постыдного поведения. Велика ли доблесть осилить слабую девушку на пустыре? Если бы я могла предвидеть такое развитие событий, то никогда бы не позволила тому писаке уехать раньше вас. У него-то, по крайней мере, подобных намерений не было! Но главное не в этом. Вы меня целуете технически, при отсутствии каких-либо чувств, а вот этому прощения нет и быть не может!

Вилли испытывал очень сложный комплекс чувств. В чем-то девушка была права, но ведь она не осведомлена о подоплеке ситуации, не знает мотивов его поступка.