Почему-то его замечание заставило сердце Гизелы учащенно забиться. Она, чуть помедлив, спросила:

— Петер единственный ребенок в вашей семье?

Вилли ответил не сразу. Девушка, не имея представления о том, какую боль своим вопросом она причинила собеседнику, с удивлением отметила, как изменилось выражение его лица и недобро сверкнули серые со стальным оттенком глаза. Преодолев себя, Вилли тихо сказал:

— Вы угадали, он у меня один и других не предвидится.

И опять она не смогла понять, какой тайный смысл был вложен в эту простую фразу. Он молод, по-мужски красив и, наверное, ненасытен в любви, подумала Гизела. Его жена должна быть под стать ему. Так почему же им не рожать подобных крепышей? Такому ребенку место на любой рекламе детского питания, соков, подгузников, да чего угодно! Девушка поймала себя на том, что опять завидует той незнакомой женщине.

— Я у отца тоже одна. — И с горькой иронией Гизела добавила: — Как и в вашем случае, вряд ли у него предвидятся другие наследники. Моя мама... умерла пять лет назад. — Невольным жестом Вилли коснулся ее руки, даже не коснулся, а провел пальцами по теплой нежной коже. Ее реакция была удивительной, девушку словно током ударило. Собрав все душевные силы, она тихо сказала: — Я, пожалуй, поеду. Мне надо вовремя добраться до места. — Никогда прежде Гизела не чувствовала себя такой беззащитной перед мужчиной. Она с трудом сумела изобразить на лице улыбку. — Благодарю вас за избавление. Этот наглец достал меня... Вы появились очень кстати...

Вилли, настроенный на жесткое поведение, не был готов к такому повороту событий. Он не ставил целью заставить дочку Дормана отдаться ему и телом искупить грех отца. Но как это тело совершенно, каким привлекательным для него оказалось!

Чего ты ждешь, сумасшедший? Она молода, красива, готова уступить тебе. Ну и?.. Нет, такой победы мне не надо, убеждал себя Вилли. Рассказать бы ей правду, вот это была бы сатисфакция!