— А вот это не ваше дело, — довольно агрессивно воскликнула девушка в ответ на последний вопрос Вилли. И было непонятно, на кого она была больше зла — на себя или на своего собеседника.

— Мне жаль этого человека, — не особенно искренне посочувствовал Вилли. — Наверное, он очень чувствительный субъект и не выдержал того, как мужчины смотрят на вас.

— Ах, если бы! — Она тут же осеклась. — Просто он был очень эгоистичен и не хотел помочь мне решить ни одной из проблем, связанных с моей жизнью. По его мнению, главным моим жизненным предназначением в качестве его супруги было бы добиваться расположения тех, кто обладает властью и богатством. Кто может помочь ему строить политическую карьеру. Мне такая роль категорически претила, и, слава Богу, мы уже никогда не будем вместе. Но если я вижу в поведении кого-нибудь хоть какое-то сходство с Гюнтером, мне становится жутко противно.

— Да Бог с ним! Мы с вами не так часто общаемся, чтобы тратить время на обсуждение достоинств и недостатков этого человека из вашего прошлого.

— Не в нем дело. Просто я пытаюсь объяснить вам, почему у меня сейчас совершенно специфическое отношение к лирике вообще и к поцелуям в частности.

— Неужели я хоть чем-то напомнил вам этого слизняка?

Гизела даже не задумалась, почему Вилли обозвал ее бывшего приятеля слизняком. Она вспомнила то безумное, страстное выражение в его глазах, с которым он целовал ее. Наверное, этот странный мужчина не обманывал, когда сказал, что три года не прикасался ни к одной женщине. Но, как бы там ни было, она не собиралась быть сестрой милосердия в его ситуации. Правда, его прекрасное мужское тело вызывало у нее соответствующую реакцию, но она не могла позволить себе никаких вольностей. Почему, девушка не сумела бы ответить самой себе. Просто интуиция подсказывала ей мысль о необходимости быть осторожной.