— Слушаю и повинуюсь, мой ангел, — страстно проговорил Вилли. Аромат его тела пьянил Гизелу, и она сквозь какую-то дремотную пелену услышала его не то приказ, не то просьбу: — Ну поцелуй же меня, как это надлежит делать, когда любишь человека. — Его мощная грудная клетка вздымалась и опускалась. — Ну давай же, я жду.

Гизела не подозревала, что способна на такие порывы. А Вилли между тем обнял ее чуть ниже талии, и тело девушки от этого затрепетало. И трепет этот становился все сильнее, по мере того как его язык проникал сквозь мягкие девичьи губы, начиная поединок с ее языком. Пальцы Гизелы действовали совершенно самостоятельно, они, не спрашивая мнения хозяйки, забрались под расстегнутую рубаху и зарылись в густые волосы, покрывающие мускулистую грудь. Потом эти тонкие трепещущие пальцы потянулись к его лицу и ласково пробежали по выступающим скулам, твердым губам, рельефным надбровьям. Пронзительный мужской взгляд держал в фокусе ее мятущиеся глаза. И он опять стал страстно целовать ее. От избытка эмоций колени Гизелы подогнулись, и, не удержи Вилли ее в своих объятиях, она упала бы.

Сейчас для них не существовало внешнего мира. Ни он, ни она не думали о том, как могут оценить прохожие такую картинку: известный писатель и красивая девушка целуются среди бела дня на виду у всех. На их счастье, никого вокруг не оказалось...

Ситуацию до смешного просто разрядил местный пес. Его любопытный холодный нос ткнулся в ногу девушку, и очарование немедленно улетучилось от столкновения с этой прозой жизни... Глянув в коричневые глаза колли, она вскрикнула:

— Господи! Все это бред, наваждение! — И высвободилась из объятий Вилли. Он не стал удерживать ее.

— С точки зрения стороннего наблюдателя, может быть, все это и бред, — согласился мужчина. — Но сами-то вы разве тоже так считаете?