— Добрый вечер, — произнесла полная женщина, почему-то глядя не на Элизабет, а мимо. При этом у нее были такие округлившиеся от удивления глаза, как будто она увидела нечто восхитительное. — И вам добрый вечер, — промурлыкала она снова, обращаясь к кому-то, кто, видимо, стоял за спиной Элизабет.

— Господи! Как же тесен мир!

Элизабет замерла. Низкий, с отчетливо прозвучавшими в нем ироническими нотками голос принадлежал мужчине.

Она медленно повернулась. Позади нее стоял тот самый наглец, из-за которого два часа назад она заливалась краской стыда, а пульс ее бился как сумасшедший.

Взглянув на карточку, которую мужчина положил на стол, Элизабет прочла: «Роналд Уотсон». Как? Это и есть тот самый дядюшка?

Она вспомнила его циничный взгляд и оскорбительно-высокомерную улыбку там, в церкви. Правда, сейчас выражение лица мужчины было совершенно другим — вежливым и почтительным. Но прищуренные глаза и крепко сжатые губы придавали ему суровый, неприступный вид.

— Так вы миссис Пауртон? — спросил он, отодвигая стул для Элизабет. — Похоже, мне предстоит чертовски приятный вечер.

2

Элизабет села. Все с любопытством наблюдали за ней и Уотсоном.

Устроившись рядом, Роналд вытянул под столом длинные ноги, задев при этом соседку. Элизабет отодвинулась, но так, чтобы никто этого не заметил.

— Я не заразный, — сухо заметил Роналд, наклонившись к ее уху.

Элизабет невольно покраснела. Уотсон говорил тихо, и все с невольным любопытством поглядели в их сторону, пытаясь догадаться, что он сказал.

Только не молчи! — приказала себя Элизабет. Она провела вдруг ставшим непослушным языком по губам, откашлялась… Но тут, на ее счастье, раздался пронзительный визг: на эстраде проверяли микрофон.

Все сидевшие за столом рассмеялись, но как-то нервозно.