— Я признательна вам за эти слова, но, честно говоря, тут есть и моя доля вины. Я увидела, как вы на меня смотрели… там, в церкви, когда встали, чтобы закрыть двери, и подумала… — Элизабет никак не могла найти нужные слова. — Я хочу сказать, что вовсе не стремилась быть с вами такой…

— Такой невежливой, — с невинным видом подсказал Роналд, отлично понимая, что она имела в виду совсем другое.

— Дайте же мне самой сказать. — Искорки смеха снова мелькнули в ее глазах. — Что вы меня перебиваете!

— Ну вот, вы снова на меня сердитесь, а я-то думал, что вдова Пауртон решилась наконец принести свои извинения. Нет, у вас, южанок, решительно особое представление о хороших манерах.

— У меня безупречные манеры. Кстати, как вы узнали, что я с Юга?

— Ваш акцент выдает вас с головой, — хмыкнул Роналд. — Только Бога ради не подумайте, что я посмеиваюсь над вами. Напротив, то, как вы произносите долгие гласные, делает вашу речь очень женственной.

— В свою очередь могу сказать, что ваша манера говорить в нос, что характерно для жителей Вайоминга…

— Вайоминга! — Роналд с деланным огорчением схватился за сердце. — Так ранить мужское самолюбие! Вы хотите сказать, что я родом из штата, где на каждые три коровы приходится лишь один человек? Нет, я из Монтаны. У нас четвероногих лишь вдвое больше чем тех, кто ходит на двух конечностях.

— Примите мои извинения, — в тон ему ответила Элизабет.

— Извинения приняты. Кстати, я что-то не замечал за собой никакого акцента.

На этот раз улыбка Роналда была теплой и дружелюбной. Акцент у него был, и Элизабет не сомневалась, что он сам об этом прекрасно знает. Его низкий, хрипловатый голос почему-то вызывал у нее ассоциации с высокими горными цепями и огромными открытыми пространствами, усыпанным яркими звездами небом и уходящими к горизонту, заросшими душистыми травами лугами…

Их знакомство началось так неудачно, но, может быть, еще есть возможность все исправить.