Магда подняла голову с моего плеча:

– Ого!

Я оглянулась посмотреть, о чем это она, и у меня захватило дух. По тротуару в нашу сторону шла миссис Эллингтон, жена Филиппа Эллингтона, шестнадцатого президента университета. Он принял присягу прошлой весной.

Я много чего знаю о миссис Эллингтон, потому что в папках, оставшихся от Джастин, обнаружила вырезку из газеты «Нью-Йорк таймс». Там вовсю расхваливали решение вновь назначенного президента Нью-Йорк-колледжа, решившего жить в резиденции, а не в одном их шикарных домов, принадлежащих университету.

«Филипп Эллингтон, – говорилось в статье, – академик, который не желает терять контакт со студенчеством. Возвращаясь домой с работы, он поднимается на том же лифте, что и студенты, по соседству с которыми живет…»

О чем в «Таймсе» забыли упомянуть, так это о том, что президент и его семья живут в пентхаусе Фишер-холла, который занимает весь двадцатый этаж. Они постоянно жаловались, что лифт по пути вверх останавливается на каждом этаже, чтобы подобрать студентов, поэтому Джастин, в конце концов, пришлось выдать им специальные ключи от лифта, которые позволяют проезжать без остановок.

Жене президента Эллингтона, Элеонор, кажется, кроме жалоб на студентов, заняться больше и нечем. Всякий раз, когда я ее встречаю, она либо собирается в «Сакс» на Пятой авеню, либо возвращается оттуда. Она предается шоппингу с такой одержимостью, с какой бегун-олимпиец тренируется на беговой дорожке.

Кроме шоппинга, у нее есть еще одно большое увлечение – водка. Когда она и мистер Эллингтон возвращаются с очередного позднего обеда с членами попечительского совета, миссис Эллингтон неизменно поднимает в вестибюле шум по поводу своих какаду. Во всяком случае, так мне сказал Пит, мой любимый охранник.

– Знаешь, толстяк, – сказала она ему как-то раз, – мои птички тебя просто терпеть не могут.