Я показала ему свое служебное удостоверение – то самое, где на фотографии я выгляжу как пьяная, хотя пьяной не была. Пока не увидела фотографию.

– Ну, видите? Я – помощник директора резиденции.

Похоже, моя должность его не впечатлила, но он пожал плечами и сказал:

– Ладно, если хотите, проведите ее внутрь. Только не знаю, как вы собираетесь поднимать ее наверх, лифты отключены.

Я тоже не знала, как мне доставить миссис Эллингтон наверх: она плохо держалась на ногах. Настолько плохо, что мне приходилось буквально тащить ее на себе.

Я оглянулась и покосилась на Магду. Понимая мои трудности, она закатила глаза, но потом затушила сигарету и храбро двинулась в нашу сторону, чтобы помочь.

В это время из здания выбежали две запыхавшиеся девицы, одетые, насколько я понимаю, в типичную униформу нашего колледжа – низко сидящие джинсы, в пупках пирсинг.

– Господи, Джефф, – крикнула одна из них парню, про которого говорили, что он роняет самокрутки, – что стряслось с лифтами? Нам пришлось пешком спускаться с семнадцатого этажа!

– Кажется, я сейчас умру, – заявила вторая.

– Вообще-то, – сказала первая, тяжело дыша, – учитывая, сколько мы отваливаем за обучение и жилье, президент мог бы раскошелиться на ремонт лифтов!

Я заметила, что она бросила враждебный взгляд на миссис Эллингтон, которая в свое время допустила ошибку – разрешила напечатать ее фотографию в газете колледжа и сделалась узнаваемой мишенью для обитателей общежития, я имею в виду резиденции.

– Пойдемте, миссис Эллингтон, – быстро сказала я и слегка дернула ее за руку. – Давайте зайдем внутрь.

– Давно пора, – пробормотала миссис Эллингтон, спотыкаясь.

Тут подоспела Магда и подхватила ее под руку с другой стороны. И мы вдвоем под крики студентов: «Эй, почему их пускают, а нас нет? Мы тоже здесь живем! Это несправедливо! Фашисты!» протащили ее в дверь.