— Здравствуйте! Извините, что я опоздала.

Рамон обернулся.

— Тетя Аугуста, дядя Родриго, как давно я вас не видела! — Нена расцеловалась с его родителями, в то время как он с неподдельным восхищением смотрел на красивую стройную молодую женщину: ее длинные загорелые ноги безжалостно стерли созданный его воображением образ безвкусно одетой пухленькой дурнушки. Рамон заметил обворожительную улыбку и нежную кожу, покрытую легким загаром, подчеркивавшим красоту огромных зеленых глаз миндалевидной формы, увидев которые даже такой закаленный донжуан, как он, был покорен.

Собравшись с духом, Рамон поднялся и пожал Нене руку, надеясь, что его неуместные эмоции остались незамеченными. Ему пришлось напомнить себе, какая причина явилась основанием для его приезда в дом дона Родриго.

— Надеюсь, вы извините меня, если я сбегаю наверх и переоденусь, — с очаровательной непосредственностью юности обратилась Нена к его матери. — У меня ужасный вид.

Рамон смотрел, как она быстро идет по лужайке, и пытался избавиться от картины, нарисованной его разыгравшимся воображением: стройное женское тело с приятными округлостями на постели, едва прикрытое простыней. Он с огорчением почувствовал, что становится жертвой своих фантазий. Нельзя терять чувство реальности, сказал он себе, неохотно отводя взгляд от ее удалявшейся фигуры. Заметив одобрительный взгляд отца, Рамон быстро сконцентрировал внимание на разговоре.

Если отец воображает, что поразительная красота и очарование Нены могут сделать брак более приемлемым, он ошибается. Совсем наоборот. Одно дело — оказать услугу несчастному невзрачному созданию, и другое — взять под защиту прекрасную молодую женщину, которая, встав на ноги, будет вызывать восхищение в любом обществе, какой город они ни посетили бы. Эта мысль почему-то вызвала у него беспокойство, и он поспешил отогнать ее.