— Ну, теперь, кажется, нам никакие чудовища не страшны. Хотя, может быть, мы оказались в ловушке и они, облизываясь, кружат вокруг машины?

— Очень смешно, — проворчала Беатрис, уже успевшая тщательно проверить, плотно ли захлопнулась ее дверца.

Ральф, словно большой дикий зверь, встряхнул головой. Тоненькие струйки воды стекали от висков к подбородку, и ей вдруг захотелось смахнуть их пальцами. Нет, ничего подобного позволять нельзя. Она отвернулась.

— Что мы теперь будем делать? — кротко спросила Беатрис.

— Ждать.

Да, Ральфа Маккензи трудно обвинить в многословии, вздохнула про себя Беатрис.

— К сожалению, ремонтировать вслепую невозможно. Если бы вы не уронили фонарь, мы бы уже были в дороге. И как вас угораздило? — Он раздраженно повернулся к Беатрис. — То стояли спокойно, то… подпрыгнули как ошпаренная.

— Я окоченела, — заявила Беатрис, не собираясь объяснять ему подлинную причину. — У меня руки свело. Неужели вам не понятно? Я и сейчас не могу согреться.

— Какая вы неженка. — Нагнувшись, Ральф коснулся мокрой ткани ее костюма. — Да вы насквозь вымокли! Ну-ка, немедленно снимайте с себя все.

— Держу пари, вы говорите это всем девушкам, — попыталась поиронизировать ошеломленная Беатрис.

— Только тем, с которыми знаком дольше двух часов.

Лицо его оставалось надменным, непроницаемым, но в интонации послышалось нечто необычное. Ральф Маккензи способен улыбаться? Что же из этого? Подумаешь… Но почему румянец залил ей щеки и вдруг стало трудно дышать?

— Я достану ваш чемодан, — сказал он, возвращаясь к своей обычной манере.

Перегнувшись через сиденье, Ральф немедленно осуществил свое намерение.

— Предлагаю для начала снять все мокрое и найти вместо этого что-нибудь сухое и теплое.