— Наконец-то, — ввернул Ральф, который, должно быть, почувствовал несомненные признаки ее пробуждения. — Я уж думал, что пропадет все утро.

— Я не понимаю…

Ужасно сконфуженная, Беатрис с трудом заставила себя приподняться. Ноги страшно затекли. Кто-то, ну разумеется Ральф, натянул на рычаг тормоза пару ее свитеров, но тело все равно ныло.

— Нужно было меня разбудить, — заявила она капризным тоном.

— У меня духу не хватило, — иронически признался Ральф, — вы отключились как младенец.

Девушка взглянула на него, смущенная тем, что между ними отныне существует какая-то странная близость. Столько времени он просидел неподвижно, оберегая ее сон. Какой загадочный характер… Даже лицо Ральфа она видела словно впервые.

Беатрис в нерешительности потупилась.

— Я не почувствовала, как на минуту заснула, — виновато произнесла она.

— Ми-ну-ту? — сверкнул белоснежными зубами Ральф. — Вы выпили полбутылки виски, неожиданно на полуслове рухнули мне на колени и вдохновенно просопели остаток ночи.

Беатрис ужаснулась.

— Не может быть…

Она смутно припоминала, что несколько раз, действительно, умудрилась приложиться к виски, заснуть… Беатрис с подозрением покосилась на Ральфа.

— Во всяком случае, я не храпела.

— Конечно… если вам так приятнее. Однако слышно было даже сквозь завывание ветра. Впрочем, не стоит зацикливаться на мелочах.

Кисло поморщившись, Беатрис попробовала вытянуть ноги.

— Господи, за что мне такое наказание? — простонала она. — Я чувствую себя ужасно.

— Судя по количеству виски, поглощенного прошлой ночью, это неудивительно.

Повернув к себе зеркало, Беатрис совсем оторопела. Облезлая, растрепанная кошка! На щеке виднелись узкие красные полоски, оставленные вельветовыми брюками Ральфа. Тушь размазалась под глазами, и она стерла ее пальцами.