Шон взглянул на Кена. Тот сидел, опустив глаза и нахмурившись.

— И что дальше? Пойдешь их поздравить? — спросил Шон, дотронувшись до плеча друга.

— Нет, не могу. Теперь я уеду отсюда и попытаюсь ее забыть. У меня есть пара предложений от фирм, которые хотели бы взять на работу лучшего выпускника архитектурного факультета. Я буду писать тебе, но вряд ли часто.

— Может, передумаешь? Здесь тоже найдется подходящая работа. Да и твой старик будет огорчен твоим отъездом. Он и так переживает, что не помог оплатить учебу, и тебе пришлось подрабатывать и брать деньги в кредит.

— Благодаря стипендии я смог частично погасить долг, а когда начну работать, выплачу остальное. Мне бы не хотелось оставлять отца одного, да ничего не поделаешь. Я не собираюсь жить там, где меня считают голодранцем и не разрешают своим дочерям выходить за меня замуж. Но не расстраивайся, я вернусь. Завоюю мир — и вернусь!

В шесть утра зазвонил будильник. Он надрывался, пока у его владельца не кончился запас терпения. Самое обидное, что Кеннет Джордан включил его по привычке, хотя именно с сегодняшнего утра считался в отпуске, который устроил себе впервые за девять суматошных, напряженных и очень удачных в материальном отношении лет.

Начав работать в качестве рядового архитектора в известной бостонской фирме «Томпсон и Картрайт», Кен благодаря творческому подходу к делу и сумасшедшей работоспособности выбился в ведущие архитекторы, был на хорошем счету у руководства. А это приносило не только моральное удовлетворение и укрепляло его уверенность в себе, но и обеспечивало финансовую независимость.

Округлению его банковского счета способствовало и то, что все свободное время Кен отдавал работе над конкурсными проектами, за некоторые из которых удостоился премий. О нем заговорили в профессиональных кругах, популярные журналы также уделили ему внимание.