- Я вернулся, - заявил он и ухмыльнулся.
- Вижу, - кивнула Мадлен и невольно поежилась, гадая, что она такого совершила, что Джоуи Лоренцо снова появился в ее жизни.
Шесть лет назад они жили вместе - сорокавосьмилетняя агентша и двадцатичетырехлетний актер. Подобная разница в возрасте безусловно не делала их идеальной парой, однако на протяжении восьми месяцев все шло хорошо, пока в один прекрасный день Джоуи не исчез, прихватив с собой семь тысяч долларов из ее домашнего сейфа.
Теперь Мадлен было пятьдесят четыре, а этому подонку - тридцать.
И он вернулся.
- Что тебе нужно? - спросила Мадлен. В ее напряженном голосе слышался еле сдерживаемый гнев.
- Так ты обиделась? - небрежно бросил Джоуи, словно он не исчезал на долгих шесть лет, а просто выходил за пивом или за сигаретами. - Правда обиделась?
- Да, Джоуи, я правда обиделась, - ледяным тоном сообщила Мадлен, снимая очки в толстой черепаховой оправе. - А ты?
Ты не обиделся бы?
- Должно быть, ты очень удивилась, куда я подевался, - предположил Джоуи, словно не слыша ее вопроса.
- Я очень удивилась... Особенно меня интересовало, что стало с моими деньгами.
- Ах да, деньги... - Джоуи запустил руку во внутренний карман потертой кожаной куртки и выудил оттуда тонкую пачку стодолларовых банкнот, перетянутых резинкой. - Здесь три "штуки". Через пару недель отдам остальное.
Мадлен не верила своим глазам. Она уже не надеялась снова увидеть ни Джоуи, ни свои деньги. Правда, украл он семь тысяч, а возвращает три, но, как он сказал, это только начало.
Она внимательно смотрела на него. Шестилетнее отсутствие Пошло Джоуи только на пользу - он стал даже красивее, чем был раньше. Правда, его густые черные волосы, падающие на воротник куртки, были длинноваты, да и сама куртка, равно как и вылинявшие голубые джинсы, выглядела изрядно поношенной, но и теперь он оставался таким же подтянутым и мускулистым, разве что чуточку раздался в плечах. Впрочем, это его не портило. Перед Мадлен сидел зрелый мужчина с черными, всезнающими глазами, с жестко очерченными, но чувственными губами, и с улыбкой, от которой растаяла бы женщина гораздо более решительная и сильная, чем Мадлен.