Она очень хорошо помнила эту его улыбку. И еще она помнила ласки, которыми он ее осыпал, помнила его могучую и неутомимую снасть, которая как, впрочем, и все в нем - служила ей источником бесконечного и разнообразного наслаждения.

Жаль, что в конце концов он оказался просто вороватым сукиным сыном.

- Так что же тебе надо? - снова спросила она, стараясь, чтобы ее голос звучал спокойно. На свой счет Мадлен не заблуждалась: время было к ней не так милосердно, как к Джоуи. Ее рыжеватые волосы начали седеть, морщинок возле глаз и в уголках губ стало больше, а глаза болели и слезились все сильнее. Кроме того, в последнее время Мадлен набрала лишних пятнадцать фунтов, от которых ей никак не удавалось избавиться.

- Дело вот в чем, - медленно проговорил Джоуи своим глубоким, сексуальным баритоном. - Незадолго до того как мне пришлось уехать, ты нашла мне пару ролей в кино.

- Это верно, - подтвердила Мадлен ледяным тоном. - Но ты, как ты выражаешься, "уехал", хотя я назвала бы это иначе.

- Произошло нечто очень важное. Я ничего не мог поделать, - ответил Джоуи, и впервые в его глазах промелькнула тень беспокойства.

Мадлен сумела удержаться и не спросить его, что же такого важного могло с ним случиться. Она не хотела доставить ему этого удовольствия.

- Меня это не касается, Джоуи. Больше не касается, - подчеркнула она, придвигая к себе стопку бумаг. - Ты вернешь мне все деньги, на этом мы и расстанемся. Если нет...

Мадлен на мгновение замолчала, припоминая, как он впервые появился в ее агентстве - самоуверенный молодой петушок с огромными амбициями и повадками провинциала откуда-то со Среднего Запада. Но она сумела разглядеть в нем кое-какие способности и решила рискнуть. За это она получила восемь совершенно невероятных, безумных, волшебных месяцев, наполненных яростным сексом. Это время она никогда не забудет.