Лукас отвел взгляд. Да, она заварила нешуточную кашу, втайне изменив все пункты завещания и оставив всего несколько миллионов этим избалованным ублюдкам.

— Ну, мистер Бродерик, вы в состоянии вернуть нам наши деньги или нет? — Холли подалась вперед, вновь зазывно поблескивая темными глазами и демонстрируя ложбинку между грудей.

Это мы уже проходили, напомнил себе Лукас, со стуком ставя урну на стол.

Стинки вздрогнул, словно испугавшись, что дух Гертруды вырвется из урны, как джинн из бутылки. В комнате воцарилось молчание, и на долгую минуту всем, даже Лукасу, показалось, что проницательные глаза с портрета зловеще блеснули, и ощутилось присутствие в комнате постороннего дерзкого существа.

Лукасу захотелось вновь стукнуть урной, чтобы развеять чары.

Его волевое лицо напряглось.

— Могу ли я вернуть вам деньги? — Он небрежно пролистал завещание. — Это не так просто. Опротестовать завещание, в котором все состояние предназначается одному члену семьи за счет остальных, нетрудно. Но благотворительные фонды, такие, как этот, с их тщательно продуманными, неприступными юридическими документами — совсем другое дело, особенно если фонд существенно поддерживает ряд мощных благотворительных организаций, на страже интересов которых стоят целые своры юристов.

— Но ведь Бет обманом заставила бабушку отдать ей все…

— Нет, не все. Ваша бабушка позаботилась обо всех вас — по крайней мере, так сочтет большинство судей. В строгом смысле слова ваша кузина не унаследовала состояние, мисс Моуран. Ей просто поручено управление фондом.

— За громадную плату?

— Шестизначная сумма ежегодного жалованья за управление таким огромным предприятием едва ли может считаться из ряда вон выходящей.

— Бет — воровка и преступница!