Быстро совладав с собой, Дора бросила на ковбоя холодный взгляд, который яснее ясного говорил, что ему здесь не на что рассчитывать.

— Очень жаль, но я не танцую.

— Не танцуешь? — отозвался Фред, недоверчиво рассмеявшись. — Да ладно тебе, кого ты пытаешься провести? Я же наблюдал за тобой. Ты можешь поучить кого угодно, как надо танцевать тустеп. Ну, так что? Это наша песенка или нет?

— Нет, — ответила Дора без всякого извинения или объяснения. — А теперь, с вашего позволения, мне надо идти. Спокойной ночи.

И она исчезла, прежде чем он смог хотя бы запротестовать. Так ничего и не понявший Фред ошеломленно остался стоять на краю танцевальной площадки, не обращая внимания на парочки, которые бросали на него любопытные взгляды, и, нахмурившись, смотрел ей вслед. Он не был настолько самовлюблен, чтобы оказаться не в силах пережить отказ в таком пустяке. Но, черт побери, если эта женщина не хотела танцевать с ним, почему она прямо так и не сказала? Не было никакой нужды врать. Бросив в ее сторону последний тяжелый взгляд, он повернулся и через весь зал направился к своим приятелям.

Герберт сочувственно потрепал его по плечу.

— Получил от ворот поворот, а? Ну, что ж, иногда бывает.

— Что ты там бормочешь насчет «иногда»? — проворчал Боб Макферсон, вкладывая скомканную десятидолларовую бумажку в руку Джонса. — С Дорой Стивенс так бывает всегда, и ты это прекрасно знаешь. Никак не могу взять в толк, как тебе удалось уговорить меня поставить на Фреда.

Только сейчас заметив обмен деньгами, происходящий между остальными мужчинами, стоящими по сторонам и ставшими свидетелями его поражения, Фред прищуренными глазами взглянул на Герберта, который только улыбался, и как ни в чем не бывало пожимал плечами. В раздражении он прорычал:

— Ладно, ты повеселился и, судя по всему, заработал на мне доллар-другой. А теперь, может быть, вы все же объясните мне, что, черт возьми, здесь происходит? Что Дора Стивенс имеет против ковбоев?