Она протянула к нему руки и он, соскользнув с табуретки, прижал ее к себе. Ира хотела отстраниться, но Виталий не отпускал ее. Она почувствовала такое волнующее, нежное прикосновение влажных теплых губ к своей склоненной шее. Ира повернула лицо навстречу этим милым губам.

В воскресенье Ира и Виталий снова встретились в церкви. Она вошла в ладанный сумрак под белеными сводами храма, наполненный людьми, среди которых был он. Ире хотелось улыбаться всем, хотелось всем желать счастья, хотелось сказать: «Верьте!». Виталий стоял на своем любимом месте — возле иконы Святого Иоанна Предтечи. И вновь пламя свечей отражалось в его глазах, и на щеках играл румянец, а губы были плотно сжаты. Просветление и покаяние, надежда и молитва... Вот что видела Ира в этом лице. Они поздоровались одними глазами, и теперь она была будто окутана его взглядом, она была не одна. Чего бояться, если ты не одна?

Ира прекрасно понимала, что совершила грех, и очень серьезный грех, предавшись любви в Великий пост. Она искренне раскаивалась и в то же время не жалела об этом. На то мы и православные, чтобы грешить и каяться! Бог простит нам это, он все про нас знает.

После службы они гуляли, разговаривали, пили чай в кафе на площади, и мир был в ее душе.

— Ира, давай вечером сегодня встретимся? — предложил Виталий, когда они вышли из кафе.

— А что, есть план? — спросила она.

— Да, есть. Хочу тебя удивить. Придешь?

— К тебе?

— Нет, не ко мне. Встретимся на остановке, возле твоего дома.

Они условились и Ира пошла домой.

Вечером, в восемь, как и договаривались, Ира стояла на остановке, одетая в свое простое демисезонное пальто и вычищенные легкие ботиночки, которым уже шел четвертый год, а носились они по два сезона за год — весной и осенью. Она рассматривала свою обувь, вздыхала, вспоминая, что летом совсем не в чем ходить будет, потому что босоножки порвались и ремонту больше не подлежали. Ах, ничего, до лета еще есть время!