Что я не сделаю ей ничего плохого.

Что я не сделаю ей ничего такого, чего она сама не хочет.

Разве она не хочет, чтобы я гладил, трогал ее грудочки?

Но я молчу. Еще и потому, что мы продолжаем целоваться.

При этом она все также держит мою руку. Не доверяет!

Народный контроль!

Наконец, мы прерываем поцелуй и смотрим друг другу в глаза.

Мне кажется, что ее глаза как-то по-особенному блестят.

— Зачем ты так держишь мою руку? — спрашиваю я.

— Чтоб не шалила, — Тоня улыбается.

— Она у меня очень смирная.

— … когда спит лицом к стенке.

— Она робкая.

— В этом нет никаких сомнений.

— Она тихая.

— Только за ней нужен глаз да глаз.

— Нельзя быть такой строгой.

— Нельзя быть таким нахальным.

— Я не нахальный.

— Знаем.

— Что ты знаешь?

— Что ты не нахальный.

И мы снова целуемся.

Я чувствую, что Тоня больше не держит мою руку. Значит, можно? Снова касаюсь ее груди. И вдруг понимаю, что Тоня обняла меня за шею. Бог ты мой! Как здорово! Я совершенно чумею от этой ее ласки и начинаю бережно заваливать девушку на спину. Тоня слегка противится мне, но я напираю, и она ложится. Я прижимаюсь к ней.

Я кладу ладонь под ее голову.

Мы целуемся, целуемся, целуемся.

Я хочу сказать Тоне, что влюблен в нее.

Я прерываю поцелуй, чтоб посмотреть вокруг. Вдруг наши собратья по разуму захотят подойти к нам. Но нет, вокруг совсем никого. Значит, Колян и Сашка воюют на своих любовных фронтах. Вперед!