Ведь как в воду смотрел, так оно все и было. Кононыкин отцу Николаю должен был триста рублей, но отдавать, судя по всему, не собирался. Все обещаниями кормил, намекая на какие-то авансы из неведомых редакций. Такой вот у них с отцом Серафимом разговор случился. В Дом колхозника отец Николай явился в самом дурном расположении духа. "Праведник выискался, - шептал он про себя. - Поучать меня вздумал! А сам по ночам к Марусе Федоровой ныряешь, любовными утехами противозаконно занимаешься, прелюбодействуешь, Серафи-мушка! А того ты не знаешь, что та Федорова не одному тебе благосклонности дарит и достоинства твои с иными любовниками обсуждает да высмеивает! Грешен, батюшка, ой, грешен! А от прелюбодеяния всего шаг до богохульства".

Дима Кононыкин в мятой одежде лежал на постели и читал толстую книгу со зловещим названием "Оккультные силы СССР". Отец Николай глянул на название и на всякий случай перекрестился.

- Носишь в дом пакость мерзостную, - проворчал он. - А где наш недостреленный?

- Никанор Гервасьевич? - Дима заложил книгу, бросил ее на тумбочку и спустил ноги с кровати. - На пруд поехал. Там, говорят, пацаны говорящую рыбу поймали. За нижнюю губу. Мату да крику было - на весь пруд!

- Кто ж кричал-то? - поинтересовался отец Николай, доставая из тумбочки колбасу и кефир,

? Рыба, конечно! - удивился Кононыкин. - Пацаны небось и слов таких не знают.

- А ты чего ж не пошел? - спросил отец Николай, нарезая колбасу кружочками.

- А чего я, говорящих рыб не видел? - Дима подсел к тумбочке соседа, голодным взглядом пожирая колбасу. - Да и зажарили ее уже наверняка. Ее же, говорят, еще вчера поймали.