- Рыба в садке долго не живет, - согласился Николай и милостиво придвинул Кононыкину бутерброд. Хоть он, паразит, долгов и не отдает, а все же всякая Божия тварь себе пропитания алчет.

- Я тут с учителем познакомился, - радостно сообщил Кононыкин с набитым ртом. - Хороший парень. Юра Лукин. Он в школе биологию преподает.

- Свидетель? - поинтересовался отец Николай. Кононыкин не понял.

- Не. Свидетели Иеговы сюда не добрались. Они больше по Царицыну души улавливают. А Юрок - никакой не свидетель, он баптист.

- Баптисты самый вредный народ, - внушительно сказал отец Николай. - Из-за них православная церковь едва не распалась.

- Лукин нормальный, - сказал Димка, протягивая немытую лапу за вторым бутербродом. - На гитаре отлично играет.

- Скажи еще, что он баб тискает, - хмуро сказал Николай.

- Не. - Довольный Кононыкин беспрепятственно завладел бутербродом. Говорят же тебе, баптист. А они женам верность хранят. В отличие от вас, православных попов.

- Положь бутерброд, - строго велел отец Николай. - Ишь ты, ранний какой, нашим же салом да нас по сусалам. Вот уж воистину: мед и елей на устах их, а в сердцах - гной.

- Ладно, - покладисто сказал Кононыкин, но бутерброда не положил. - Так я про Лукина не докончил. Заговорили мы с ним о покойниках, он мне роман один

пана Станислава Лема напомнил. Там покойники, что раком болели, от разных неучтенных факторов оживали. Ужастик, одним словом, но мысль по сути верная. Сейчас, в эпоху НТР, столько неучтенных факторов появилось, что в совокупности своей они могли привести к такому вот результату - мертвых из могил поднять.

- А почему эти самые факторы только немцев оживляют? - спросил отец Николай. - Заметь, кладбище здесь большое, а все на нем спокойно лежат: и православные, и мусульмане, и иудеи, правда, этих, слава Богу, немного. Атеисты, и те людей не тревожат.