- Нельзя, - без намека на эмоции проговорил старик.

- Почему? - От нехорошего предчувствия у Алексея похолодело в груди. Он уже готов был услышать любое самое страшное объяснение: что он пленник и выход наверх для него заказан, что за ночь наклонный тоннель залили раствором цемента, что от обитателей подземной деревни или города он заразился неизличимой болезнью и назад его никто не собирается отпускать, и даже что того мира, откуда он пришел, больше не существует.

- Нельзя, - повторил староста и, пожевав бесцветными вялыми губами, добавил: - Время Божьего гнева. Выждать надо.

Последние слова сняли большой камень с души Зайцева, но ничего не объяснили.

- А кстати, где мое ружьишко и резиновые сапоги? - вдруг встревоженно поинтересовался Алексей. Он ещё раз внимательно оглядел крохотную пещеру и смущенно пояснил: - Не мое ружье, у родственника взял. И сапоги не мои.

Исчезновение обуви напугало его меньше чем потеря ружья - такого серьезного "аргумента" в разговоре с сумасшедшими, уголовниками или дикарями. И Зайцев хотел было пожестче повторить вопрос, но в этот момент в темной дыре образовались сразу две физиономии, удивительно похожие на хозяйкину. У обеих вместо зубов остались жалкие черные осколки, напоминающие обгоревшие зубья старой ножовки. "Да они все здесь такие", - с удивлением и тоской подумал Алексей.

- Танька, как гость-то? - улыбаясь и игриво стреляя глазами в сторону пришельца, спросила одна из них, безвозрастная увечная баба.

- Идите-идите, шалавы. - Хозяйка по-змеиному изогнулась, и только сейчас Алексей заметил, что у неё тоже нет обеих ног.

- Так, где мое ружье?! - ещё больше разнервничался Зайцев, но ему никто не ответил, как-будто они не понимали, о чем идет речь. - Этот ваш шинкарь что ли утащил, зараза? И фляжку сперли. Дайте я выйду. - Алексей попытался проползти к дыре, но старик попятился назад и загородил собой выход.