— Бросьте оружие, а то еще перестреляете друг друга, — советует баритон с неба; не приказывает, а советует, даже сочувствует — но звучит теперь настолько мощно, так проникает в души, что совет нельзя не исполнить. — Отшвырните подальше!
И автоматы охранников летят прочь, исчезают в «простыне тьмы». А внутри ее какое-то месиво из жирного людского мяса, движений, столкновений, визга женщин (а там все молодки — и официанточки, и новые жены или любовницы старых сановников), стоны, рык и сопение мужчин.
Потом все враз кончается. Нет упругой «простыни тьмы». Горы на месте и небо с солнцем тоже; на месте и башенки крепости, ее двор. Кошмар длился не более минуты.
Нет пиршественного стола, он обратился в труху; нет бутылок, лишь аромат вин в лужах; нет блюд, яства чавкают под ногами. И главное: все нагие и не могут узнать друг друга! Потому что пропали не только одежды вплоть до нижнего белья, но исчезли у всех, даже у женщин, волосы. Не только на голове: гривы, шевелюры, усы, бородки, брови, баки, ресницы — на всем теле, на всех телах ни волосинки; ни в паху, ни подмышками.
Младенчески голые похожие до одинаковости взрослые; отличить можно только мужчин от женщин да еще по размерам тел и частей их: бедер, животов, рук, ног, грудей. Все перепачканные; некоторые по-младенчески укакались от ужаса и непонятности случившегося.
— Саламандры Чапека! — рокочет негромко голос. — Слушай, почему они всегда обделываются?
— Засранцы, вот и обделываются, — отвечает тот, который скомандовал «режим эр-эр-о-о». — Сейчас на Земле власть засранцев. Засилье их. Они ведь и друг друга боятся.