— И помните, — громоподобно обратился к ним голос с неба, — у вас нет ничего своего. И не было. Даже жизни. Оставляю их вам пока… Но знайте, что кроме режимиа «эр-эр-о-о» есть и режим «эс-вэ».
— Кстати, об этом режиме и жизнях, — вмешался деловой голос. — Не спеши оставлять. Одну все-таки следует отнять. У того, кто открыл огонь. Стрелял с намерением убить и с уверенностью, что ему за это ничего не будет.
— Поддерживаю, — вступил третий. — А то мы их все жалеем, жалеем… Они-то никого не жалеют. Сколько уже сгубили, миллионы. Вообще самый прямой способ прекратить стрельбу на планете: убивать того, кто выстрелил первый.
— Да я не против, — пророкотал первый, — только как его теперь узнать. Эй вы, под микроскопом, кто из вас стрелял?
— Не я! Не я! Этот… — метались на дворе крепости нагие грязные тела, указывали друг на друга; некоторые пали на колени.
— Да какая разница, бери любого, кто пожилой и раскормленный — из начальства, — сказал деловой голос. — Я заметил, что толстый. Они же все сообщники.
— И то, — согласился первый. — Да и пора закругляться, полчаса на них потратили. Эй! Смотрите, что бывает за необдуманную стрельбу.
Одного из голых, с покатыми плечами и вислым животом, выделил голубой прожекторный луч, упавший сверху; прочие овцами шарахнулись от него. Но тот решил не сдаваться — метнулся к куче брошенного оружия, схватил автоматик, начал палить вверх, по лучу. При этом он уменьшался, суча все быстрее ручками-ножками; и звучок автоматных очередей становился все более высоким, торопливо-коротким — игрушечным.
— Тц-тц… о, эта вера в силу огнестрельного оружия! — произнесли с неба.