— Вадим Марксович, — разворачиваю «говорильник» к «придурку». — Чего она ждет пять минут?

— Денег, — отвечает Вадик.

— И много? — Я засовываю руку во внутренний карман куртки, словно хочу достать оттуда бумажник с бабками, и пока руку не вынимаю.

— За всю партию паленой водки плюс двадцать пять процентов штрафных санкций за невыполнение условий договора, — заученно трындит шеф.

— И сколько это в баксах?

— Двести пятьдесят тысяч плюс шестьдесят две пятьсот.

— До фига! — округляю глаза.

Интересно, поверят они или нет, что я за такими деньгами в карман полез?

Не поверили. Как только я руку за пазуху сунул, «индюк» в своей правой руке ствол нарисовал и затворную раму передернул. Урод!

Я спокойно авторучку достаю, со стола шефа листок бумаги беру и писать начинаю. Записывать — так точнее. Потому что писать (как вы наверняка подумали) в критических ситуациях я завязал еще в Афгане. Когда закончил, бумажку негритихе протянул.

— Что это? — спрашивает она.

— Сертификат качества, — отвечаю. У быков глаза кровью налились. На шеях вены вздулись. Ноздри ходуном заходили. И все они дружным стадом на меня двинули. Дался я им! Коррида. А я кто? Тореадор? Не угадали. Я очень вежливый и спокойный. Потому и предупредил:

— Осторожно, дегенераты!

Встал быстрехонько со стульчика, на котором сидел, и перевернул его. Теперь признаюсь, что не случайно я сразу же на тот стульчик сел, как только вошел в кабинет. К днищу сиденья еще с полгода назад мною собственноручно были привязаны две интересные штучки. Картонная коробка с надписью «ARIEL» и часы, какие используют в вертолетах, подводных лодках, танках и прочей военной технике. От коробки к часам и обратно спиралями тянулись разноцветные провода. Один проводок — красный и самый толстый из всех — я зацепил мизинцем и натянул.

Быки остановились на полпути как вкопанные. Негритиха уронила нижнюю челюсть на свою плоскую грудь и забыла привести ее в обратное положение. Вадик болезненно застонал.