— Мародер! — говорю. — Сука ты подлая!

А он ка-а-ак зафигачит мне между глаз. Совсем оборзел, скотина. Как за анашой ко мне в барак нырять — так запросто, а как правду о себе выслушать, так по роже, да?

Ну, думаю, кто меня обидит, три дня не проживет. Взбесился я — не передать словами. И рука сама за штык-ножом потянулась. Клинок выхватил — и на Коноплю. Тот в стойку сразу. Рукопашник он классный, отрицать не буду. Но в тот момент я об этом не думал. Жахнул ножом и… не попал. Лишь щеку пропорол ему. От левого уха и через весь рот.

Надо было или не резать его вообще, или не промахиваться. Потому что Конопля на рожу свою разорванную никакого внимания не обратил, а технично залепил мне ногой по башке…

Афганистан, Баграм, батальон специального назначения

Очнулся я уже в городке. Как в «вертушке» на базу летели, как разгружались — убейте, не помню. Голова гудит, колени дрожат. Глаза открываю:

Конопля передо мной. Не улыбается. На рожу у него швы наложены. И двое солдат рядом. Конвойные. На гауптвахту меня.

Отсидел в камере сутки. На допрос вызывают. Пока через весь городок к штабу вели, пацаны шепнули, что майор-особист по мою душу аж из Кабула прилетел.

— Представьтесь, — говорит майор.

— Гвардии младший сержант Козаков, — говорю. — Евгений Иванович.

— Понятно, — говорит майор. — Откуда?

— Из Ленинграда.

— Город революции позоришь! — говорит майор.

— Да этот Коноплин! Он же мародер! — кричу я.

— Да ну?! — удивляется майор.

— Точно!

— А мы убеждены в другом, — говорит майор.

— В чем? — спрашиваю.

— Что ты мародер, наркоман и нечисть, — и улыбается майор точно так же, как Витек Конопля улыбается. — Читай! — протягивает мне лист бумаги. Читаю: